Неточные совпадения
У всякого есть свой задор: у одного задор обратился на борзых собак; другому кажется, что он сильный любитель музыки и удивительно чувствует все глубокие
места в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый сыграть роль хоть одним вершком повыше той, которая ему назначена; пятый, с желанием более ограниченным, спит и грезит о том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям,
знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого есть свое, но у Манилова ничего не было.
— Как же, а я приказал самовар. Я, признаться сказать, не охотник до чаю: напиток дорогой, да и цена на сахар поднялась немилосердная. Прошка! не нужно самовара! Сухарь отнеси Мавре, слышишь: пусть его положит на то же
место, или нет, подай его сюда, я ужо снесу его сам. Прощайте, батюшка, да благословит вас Бог, а письмо-то председателю вы отдайте. Да! пусть прочтет, он мой старый
знакомый. Как же! были с ним однокорытниками!
Не доезжая слободки, я повернул направо по ущелью. Вид человека был бы мне тягостен: я хотел быть один. Бросив поводья и опустив голову на грудь, я ехал долго, наконец очутился в
месте, мне вовсе не
знакомом; я повернул коня назад и стал отыскивать дорогу; уж солнце садилось, когда я подъехал к Кисловодску, измученный, на измученной лошади.
Надо теперь перенестись несколько назад, до приезда Штольца на именины к Обломову, и в другое
место, далеко от Выборгской стороны. Там встретятся
знакомые читателю лица, о которых Штольц не все сообщил Обломову, что знал, по каким-нибудь особенным соображениям или, может быть, потому, что Обломов не все о них расспрашивал, тоже, вероятно, по особенным соображениям.
Уже
знакомые Обломова, иные с недоверчивостью, другие со смехом, а третьи с каким-то испугом, говорили: «Едет; представьте, Обломов сдвинулся с
места!»
Войдя в тенистые сени, он снял со стены повешенную на колышке свою сетку и, надев ее и засунув руки в карманы, вышел на огороженный пчельник, в котором правильными рядами, привязанные к кольям лычками, стояли среди выкошенного
места все
знакомые ему, каждый с своей историей, старые ульи, а по стенкам плетня молодые, посаженные в нынешнем году.
Уже совсем стемнело, и на юге, куда он смотрел, не было туч. Тучи стояли с противной стороны. Оттуда вспыхивала молния, и слышался дальний гром. Левин прислушивался к равномерно падающим с лип в саду каплям и смотрел на
знакомый ему треугольник звезд и на проходящий в середине его млечный путь с его разветвлением. При каждой вспышке молнии не только млечный путь, но и яркие звезды исчезали, но, как только потухала молния, опять, как будто брошенные какой-то меткой рукой, появлялись на тех же
местах.
Фюрст Щербацкий замт гемалин унд тохтэр, [Князь Щербацкий с женой и дочерью,] и по квартире, которую заняли, и по имени, и по
знакомым, которых они нашли, тотчас же кристаллизовались в свое определенное и предназначенное им
место.
Место было занято, и, когда он теперь в воображении ставил на это
место кого-нибудь из своих
знакомых девушек, он чувствовал, что это было совершенно невозможно.
Вбежав в болото, Ласка тотчас же среди
знакомых ей запахов кореньев, болотных трав, ржавчины и чуждого запаха лошадиного помета почувствовала рассеянный по всему этому
месту запах птицы, той самой пахучей птицы, которая более всех других волновала ее.
Одна треть государственных людей, стариков, были приятелями его отца и знали его в рубашечке; другая треть были с ним на «ты», а третья — были хорошие
знакомые; следовательно, раздаватели земных благ в виде
мест, аренд, концессий и тому подобного были все ему приятели и не могли обойти своего; и Облонскому не нужно было особенно стараться, чтобы получить выгодное
место; нужно было только не отказываться, не завидовать, не ссориться, не обижаться, чего он, по свойственной ему доброте, никогда и не делал.
Г-н Беневоленский некогда состоял на службе в ближайшем уездном городе и прилежно посещал Татьяну Борисовну; потом переехал в Петербург, вступил в министерство, достиг довольно важного
места и в одну из частых своих поездок по казенной надобности вспомнил о своей старинной
знакомой и завернул к ней с намерением отдохнуть дня два от забот служебных «на лоне сельской тишины».
Быстрыми шагами прошел я длинную «площадь» кустов, взобрался на холм и, вместо ожиданной
знакомой равнины с дубовым леском направо и низенькой белой церковью в отдалении, увидал совершенно другие, мне неизвестные
места.
Пока Ермолай ходил за «простым» человеком, мне пришло в голову: не лучше ли мне самому съездить в Тулу? Во-первых, я, наученный опытом, плохо надеялся на Ермолая; я послал его однажды в город за покупками, он обещался исполнить все мои поручения в течение одного дня — и пропадал целую неделю, пропил все деньги и вернулся пеший, — а поехал на беговых дрожках. Во-вторых, у меня был в Туле барышник
знакомый; я мог купить у него лошадь на
место охромевшего коренника.
Этот ход мысли раздражал его, и, крепко поставив слона на его
место к шестерым, Самгин снова начал путешествовать по комнате.
Знакомым гостем явилось более острое, чем всегда, чувство протеста: почему он не может создать себе крупное имя?
Знакомый, уютный кабинет Попова был неузнаваем; исчезли цветы с подоконников, на
месте их стояли аптечные склянки с хвостами рецептов, сияла насквозь пронзенная лучом солнца бутылочка красных чернил, лежали пухлые, как подушки, «дела» в синих обложках; торчал вверх дулом старинный пистолет, перевязанный у курка галстуком белой бумажки.
Тут Самгин услыхал, что шум рассеялся, разбежался по углам, уступив
место одному мощному и грозному голосу. Углубляя тишину, точно выбросив людей из зала, опустошив его, голос этот с поразительной отчетливостью произносил
знакомые слова, угрожающе раскладывая их по
знакомому мотиву. Голос звучал все более мощно, вызывая отрезвляющий холодок в спине Самгина, и вдруг весь зал точно обрушился, разломились стены, приподнялся пол и грянул единодушный, разрушающий крик...
— Вы не можете представить себе, что такое письма солдат в деревню, письма деревни на фронт, — говорил он вполголоса, как бы сообщая секрет. Слушал его профессор-зоолог, угрюмый человек, смотревший на Елену хмурясь и с явным недоумением, точно он затруднялся определить ее
место среди животных. Были еще двое
знакомых Самгину — лысый, чистенький старичок, с орденом и длинной поповской фамилией, и пышная томная дама, актриса театра Суворина.
Есть
места вовсе бесплодные: с них, по распоряжению начальства, поселенцы переселяются на другие участки. Подъезжая к реке Амге (это уже ближе к Якутску), я вдруг как будто перенесся на берега Волги: передо мной раскинулись поля, пестреющие хлебом. «Ужели это пшеница?» — с изумлением спросил я, завидя пушистые,
знакомые мне золотистые колосья. «Пшеница и есть, — сказал мне человек, — а вон и яровое!»
У меня в К-ской губернии адвокат есть знакомый-с, с детства приятель-с, передавали мне чрез верного человека, что если приеду, то он мне у себя на конторе
место письмоводителя будто бы даст-с, так ведь, кто его знает, может, и даст…
Похоже было на то, что джентльмен принадлежит к разряду бывших белоручек-помещиков, процветавших еще при крепостном праве; очевидно, видавший свет и порядочное общество, имевший когда-то связи и сохранивший их, пожалуй, и до сих пор, но мало-помалу с обеднением после веселой жизни в молодости и недавней отмены крепостного права обратившийся вроде как бы в приживальщика хорошего тона, скитающегося по добрым старым
знакомым, которые принимают его за уживчивый складный характер, да еще и ввиду того, что все же порядочный человек, которого даже и при ком угодно можно посадить у себя за стол, хотя, конечно, на скромное
место.
Подойдя в воротам, он попросил дежурного доложить смотрителю о том, что желал бы видеть Маслову. Дежурный знал Нехлюдова и, как
знакомому человеку, сообщил ему их важную острожную новость: капитан уволился, и на
место его поступил другой, строгий начальник.
Знакомый подземный коридор, освещенный тусклившимися сквозь туман электрическими лампочками. По всему желобу был настлан деревянный помост, во время оттепели все-таки заливавшийся
местами водой. Работы уже почти кончились, весь ил был убран, и подземная клоака была приведена в полный порядок.
Хозяйка и две ее
знакомые дамы заняли
места в конце стола.
Только немногим удавалось завоевать свое
место в жизни. Счастьем было для И. Левитана с юных дней попасть в кружок Антона Чехова. И. И. Левитан был беден, но старался по возможности прилично одеваться, чтобы быть в чеховском кружке, также в то время бедном, но талантливом и веселом. В дальнейшем через
знакомых оказала поддержку талантливому юноше богатая старуха Морозова, которая его даже в лицо не видела. Отвела ему уютный, прекрасно меблированный дом, где он и написал свои лучшие вещи.
Утром 8 августа мы оставили Фудзин — это ужасное
место. От фанзы Иолайза мы вернулись сначала к горам Сяень-Лаза, а оттуда пошли прямо на север по небольшой речке Поугоу, что в переводе на русский язык значит «козья долина». Проводить нас немного вызвался 1 пожилой таз. Он все время шел с Дерсу и что-то рассказывал ему вполголоса. Впоследствии я узнал, что они были старые
знакомые и таз собирался тайно переселиться с Фудзина куда-нибудь на побережье моря.
В полдень мы были на вершине Сихотэ-Алиня. Здесь я увидел
знакомую картину: гарь — к востоку и замшистый хвойный лес — к западу. Восточный склон Сихотэ-Алиня крутой, а западный — пологий. Дерсу нашел следы лося и сообщил мне, что сохатый в этих
местах встречается только до Ното. Ниже этой границы он не спускается.
Из таких вьющихся растений можно указать на уже
знакомую коломикту и лимонник с запахом и вкусом, действительно напоминающими лимон. В сырых
местах росли папоротник, чистоуст с красным пушком на стеблях, что придает растению весьма эффектный вид, и целые заросли гигантского белокопытника. Листья его большие, раздельнозубчатые, сверху бледно-зеленые, внизу матово-бледные. Весной это самое лакомое блюдо медведей.
С нею гораздо меньше хлопот, чем с прежнею: пять девушек, составившие основной штат, перешли сюда из прежней мастерской, где
места их были заняты новыми; остальной штат набрался из хороших
знакомых тех швей, которые работали в прежней мастерской.
Когда совсем смерклось, мы отправились с Кетчером. Сильно билось сердце, когда я снова увидел
знакомые, родные улицы,
места, домы, которых я не видал около четырех лет… Кузнецкий мост, Тверской бульвар… вот и дом Огарева, ему нахлобучили какой-то огромный герб, он чужой уж; в нижнем этаже, где мы так юно жили, жил портной… вот Поварская — дух занимается: в мезонине, в угловом окне, горит свечка, это ее комната, она пишет ко мне, она думает обо мне, свеча так весело горит, так мне горит.
Публичные доклады мы устраивали в помещении Высших женских курсов, лекции же и семинары в разных
местах, обыкновенно в каких-нибудь советских учреждениях, в управлении которых были
знакомые.
Но в толпе, недалеко от того
места, где он сидел, откуда-то сбоку — он бы никак не указал, в каком именно
месте и в какой точке, — мелькнуло одно лицо, бледное лицо, с курчавыми темными волосами, с
знакомыми, очень
знакомыми улыбкой и взглядом, — мелькнуло и исчезло.
Несчастный
Знакомой улицей бежит
В
места знакомые.
Но свадебный пир прошел скромно и бесшумно, так как Петр Степаныч не успел еще обзавестись
знакомыми на новом
месте житья-бытья.
— Недаром же надела я черный сарафан и до сих пор не снимаю его, — отвечала Дарья Сергевна. — Покамест подомовничаю у Патапа Максимыча, а по времени в скитах поселюсь: там у меня и
знакомых и благодетельниц довольно. Найду себе
место.
— Недалеко от нас в поволжских
местах живут у меня
знакомые, — сказала Аграфена Петровна. — Богатый купец, миллионщик, Марко Данилыч, чуть ли не самый первый по всей России рыбный торговец — Смолокуровым прозывается. Дочка у него есть молоденькая, Дуняшей звать. Сказывали мне, что гостит она у господ Луповицких, у здешних помещиков. Марья Ивановна Алымова завезла, слышь, ее сюда еще около Троицына дня. Не видали ль вы эту девицу?
Новый год весь уезд встречал у предводителя Струнникова, который давал по этому случаю бал. Вереница экипажей съезжалась 31-го декабря со всех сторон в Словущенское, причем помещики покрупнее останавливались в предводительском доме, а бедные — на селе у мелкопоместных
знакомых. Впрочем, о предводительском бале я уже говорил в своем
месте и более распространяться об этом предмете не считаю нужным.
— Что же, и это дело, — согласился Лихонин и задумчиво погладил бороду. — А я, признаться, вот что хотел. Я хотел открыть для нее… открыть небольшую кухмистерскую или столовую, сначала, конечно, самую малюсенькую, но в которой готовилось бы все очень дешево, чисто и вкусно. Ведь многим студентам решительно все равно, где обедать и что есть. В студенческой почти никогда не хватает
мест. Так вот, может быть, нам удастся как-нибудь затащить всех
знакомых и приятелей.
И Василью Борисычу не сидится на
месте. Радехонька была мать Юдифа
знакомому уж ей московскому уставщику. Еще когда певчая стая Манефиной обители ездила в Осиповку хоронить Настю, Василий Борисыч, оставаясь в Комарове без дела, побывал у матери Юдифы и много старался склонить ее к признанию владимирского архиепископа.
С охотой согласилась Дуня, и обе,
знакомой тропинкой спустившись в Каменный Вражек, пошли в перелесок. Выбрали там уютное
место, по сочной траве платки разостлали и сели.
А ходил еще в ту пору по Манефиной обители конюх Дементий. Выпустив лошадей в лес на ночное, проходил он в свою работницкую избу ближним путем — через обитель мимо часовни. Идет возле высокой паперти, слышит под нею страстный шепот и чьи-то млеющие речи… Остановился Дементий и облизнулся… Один голос
знакомым ему показался. Прислушался конюх, плюнул и тихими, неслышными шагами пошел в свое
место.
Ко времени окончательного уничтожения керженских и чернораменских скитов [В 1853 году.] не оставалось ни одного мужского скита; были монахи, но они жили по деревням у родственников и
знакомых или шатались из
места в
место, не имея постоянного пребывания.
— Да куда же вы поедете? У вас нигде ни родных, ни
знакомых нет… Наконец, и деньги нужны, чтобы на новом
месте устроиться…
Идет юный Александров по
знакомым, старинным
местам мимо первого корпуса, над большим красным зданием которого высится огромный навес.
Александров идет в лазарет по длинным, столь давно
знакомым рекреационным залам; их полы только что натерты и знакомо пахнут мастикой, желтым воском и крепким, терпким, но все-таки приятным потом полотеров. Никакие внешние впечатления не действуют на Александрова с такой силой и так тесно не соединяются в его памяти с
местами и событиями, как запахи. С нынешнего дня и до конца жизни память о корпусе и запах мастики останутся для него неразрывными.
Квартира Арапова сделалась
местом сходок всех наших
знакомых.
Потом на почетном
месте сидит посаженый отец жениха, наш давний
знакомый, Алексей Павлович Зарницын.
Наконец, мы должны теперь, хотя на несколько минут, еще ближе подойти к этой нашей героине, потому что, едва
знакомые с нею, мы скоро потеряем ее из виду надолго и встретимся с нею уже в иных
местах и при иных обстоятельствах.
Вязмитинов был сын писца из губернского правления; воспитывался в училище детей канцелярских служителей, потом в числе двух лучших учеников был определен в четвертый класс гимназии, оттуда в университет и, наконец, попал на
место учителя истории и географии при
знакомом нам трехклассном уездном училище.
В доме Шестовых произошло за это время еще одно незначительное, впрочем, событие. Однажды, окончив утренний туалет своей барыни,
знакомая нам горничная княгини Зинаиды Павловны Стеша, сообщила ей, что принуждена оставить свое
место, почему и считает долгом предупредить заранее для подыскивания другой горничной.